Главная Публикации В.Цимбал. В науке должны быть неопровержимые доказательства
В.Цимбал. В науке должны быть неопровержимые доказательства

Мы продолжаем информировать вас о книгах премии «Просветитель». В феврале 2012г. Владимир Цимбал прочел лекцию по палеоботанике "Растительный мир Земли: история развития".

В. А. Цимбал, по профессии кибернетик,  коллекционирует  растения. Много лет занимается морфологией, физиологией и историей растений. Написал книгу «Растения. Параллельный мир». Финалист  премии «Просветитель» 2011 г. в области научно-популярной литературы.

Владимир Цимбал рассказывает о науке, которой сотни миллионов лет, но которая до сих пор таит в себе неразгаданные тайны. Имя этой науки – палеоботаника. Все пестики и тычинки склоняются перед собственной историей…

Предлагаем отрывок из лекции, полностью можно ознакомиться -

http://prosvetitel-ru.livejournal.com/9464.html

Владимир Цимбал:

В науке должны быть неопровержимые доказательства.

Разговор о высших растениях - растения суши.

Надо знать особенности изучения ископаемых растений и реконструкции ландшафта  прошлого. Никогда ученый-палеоботаник не находит ископаемое растение в сборе, целиком. Животных мы находим в сборе – скелет, челюсти, хвост и т.д. Палеозоолог этому животному ископаемому дает одно-единственное  название. Палеоботаник так поступить не может,  у него куча камней на столе,  лист, шишка, корень, ветка. В большинстве случаев палеоботаник не знает одному растению или разным при жизни все это принадлежало. Каждому отдельному органу дается свое название. Наиболее древнее растение лепидодендрон, каменноугольные гигантские плауны,  это лишь род отпечатков на камне коры.

Когда говорят о 400-х родов вымерших растений в какой-то области, надо понимать, что это просто разные части. Нам известно 400 родов или отдельных органов этих растений. Те вымершие растения, которые мы сейчас видим в образцах, музеях,  это остатки растений, попавшие в воду, или  росшие рядом с водой. Ни растений пустынь, ни растений гор, возвышенных мест, мы не знаем. Чтобы лист, ветка сохранились в веках они должны попасть в море, в пруд, в болото…

Мало  того, что мы не знаем растений пустынь, мы еще не знаем и травянистых растений, которые росли рядом  с водоемом. Когда мы разламываем породу оказывается, что там вообще нет пыльцы  хвойных, одна пыльца злаков. Надо понимать, что те образцы, которые мы находим и те реконструкции, которые мы делаем, они серьезно ограничены.

С чего же все началось? Никто не спорит, что первоначально земля была безжизненна. Когда появились первые растения суши? В осадочных породах они появляются в конце Силурийского периода, приблизительно 420 млн.  лет назад. Появляются сразу по всему миру, достаточно в больших количествах. Первые растения суши крайне однообразны, и выделяются только в один род, называемый куксония. Это растение найдено было по всему миру, - Казахстан, Сибирь, Великобритания, США, Европа. Это очень маленькое растение до 5см, без листьев, без корней, очень простое. Побеги его ветвились на две равные части, на конце которых сидели спорангии  круглые со спорами.

Существует вопрос, не решенный до сих пор.  Пыльца этих растений появляется на тридцать миллионов лет раньше. Как это произошло - странно: по всей теории высшие растения произошли от водорослей, следовательно, вышли из моря, соответственно, все это должно было попасть в отложения, но, к сожалению, макроостатки появляются миллионы лет позже, чем споры. По этому поводу существует гипотеза, ее выдвинул наш крупнейший палеоботаник Сергей Викторович Мейен. Собственно, это растение не первое, растение, подобное китам, вернулось с суши в воду.

Первые растения крайне однообразны, но тут же очень быстро растет их разнообразие.

В течение следующего девонского периода образуются все жизненные формы растений, которые мы видим сейчас, - деревья огромные, кустарники. Псилофиты девонского периода считаются потомками куксонии. Они были невысокими, 1,5м. ни листьев настоящих, ни корней у этих растений не было.

В конце девона находят странные стволы, сначала названные прототакситы. Думали, что это хвойные, потом выяснили что это не растение, а гигантский гриб, а дальнейшие исследования показали, что это скорее всего лишайник, причем, покрывал совершенно гигантские площади. Лишайник – это симбиоз двух разных организмов – гриба и водоросли, совместно живущий.

Я хочу рассказать про девонские отложения, в нашей стране расположенные в русле реки Ладога. В девонский период Ладога была таких размеров, что нынешняя Амазонка просто детский лепет. За 350 млн. лет река нанесла песок, который слежался в песчаник.

В девоне появляются папоротники, выглядели не так, как сейчас, - не было еще плоских папоротниковидных веток. Интересное событие для девонского периода – возникновение семенных растений, т.е. голосеменные растения.

Как возникло семечко? Семечко очень интересная штука. Совсем недавно было показано и доказано возникновение семени. Семечко это спорангий папоротника, в котором осталась всего одна спора, закрытая специальным покровом, который называется  интегумент. Этот спорангий со спорой и  интегумент  и есть семечко. Упрощенно, но по большому счету так.

Спорили все с интегументом, со спорандумом все соглашались, а что такое интегумент никто не знал. До последнего времени считалось, что это стерилизованные спорангии соседей, которые кругом окружали единственный спорангий.

Оказалось, что интегумент имеет веточную природу, ветки, побеги.

Найденные растения в огромном количестве, которые показывают все стадии образования этого самого покрова семени интегумента.  На самом деле это открытие, которое прошло совершенно незамеченным… в принципе, это основной орган размножения современных растений. Полгода назад выяснилось каким образом появляется семечко у растения, - как много еще неизвестно, когда выясняются такие, казалось бы, элементарные вещи.

Следующий период – карбон, или каменноугольный период, которому уделяют много внимания.

Палеоботаника началась с угольных европейских бассейнов. Все первые ученые палеоботаники начинали с изучения угольных разрезов. Самый высокий уровень изученности растений каменноугольных , поэтому и период получил название каменноугольный, -  в Европе отложение каменного угля относится к этому периоду. Если бы ученые начали бы изучать каменный уголь в Сибири или Южном полушарии, то никогда бы карбон не получил название каменноугольного, т.к. у нас Кузнецкий бассейн по запасам  значительно богаче европейских, он  сложился  в следующем пермском периоде и совсем из других растений.

Смена названия периодов не влечет за собой кардинального изменения в облике земли. Мир позднего девона или раннего карбона практически ничем не отличается.

В Ангариде (то, что сейчас называют Сибирь) было все совсем не так. В Южном полушарии растительность была совсем другая. Уже в середине карбона мы видим зональность климатическую. То, что нам пишут в учебниках, что везде летали гигантские стрекозы с размахом крыльев один метр, то летали они только в Европе и Америке.

В каменноугольном периоде событий было много, отмечу два. Первое, - появляются настоящие хвойные растения, т.е. из всех семенных растений, ныне живущих хвойные это самый-самый  древний класс. Хвойные появляются во второй половине карбона.

Считалось,  что в период карбона было царство споровых растений. Но это не совсем так.

В начале 20 в. двумя английскими палеоботаниками при изучении листьев, которые раньше все считали листьями папоротников, было выяснено, что на этих листьях висят семена. Оказалось, что эти растения размножаются не спорами, а семенами. Удивление было столь велико, что лучшего не придумали как назвать семенные папоротники. Если раньше вставал вопрос -  а много ли в карбоновых лесах было семенных растений, то сейчас стоит другой вопрос – а много ли там вообще было папоротников. Похоже на то, что раньше принимали за папоротники вес это были голосеменные растения.

С появлением первых хвойных уже видно разнообразие листвы.

В камнях мы видим следы их широкого расселения.

Следующий период: пермь. На базе европейского ландшафта пермь окрестили временем пустыни. В Европе умирает вся эта роскошная растительность. В перми уже только тридцать родов ископаемых, причем, это растения совершенно другого облика.

В Китае, Малой Азии протянулся пояс влажного климата, который  был в карбоне.

Если те же лепидодендроны вымерли в Европе не дожив до конца каменноугольного периода, то в Китае  эти  плауны дожили  до конца пермского периода.

Для нас пермь интересна прежде всего тем, что в нашей стране огромные отложения пермского периода, которых нет нигде в мире.

Флора западного Приуралья выглядит настоящей жемчужиной. Количество родов там то же самое, что в этих роскошных каменноугольных лесах Европы.

Разнообразие форм было совершенно сумасшедшее.  Наша флора интересна еще и тем, что там появляются впервые те группы растений, которые сыграют большую роль в дальнейшем.

Первые гинговые, несомненно гинговые не по форме листа, а уже по семеношению, размножению  появляются именно в перми. Считается, что гинговые зародились в этой области.

Группа щитковосеменных растений представляет интерес, их называют еще пельтеспермовые. Группа растений, которая покрывала всю Ангариду, нынешнюю Сибирь. Именно этим растениям мы обязаны нашим угольным бассейнам. Первоначально орган размножения этих растений трактовался как обоеполый, имея семена и пыльцу на одном органе, потом С.В.Мейен показал, что это вовсе не обоеполый, а чисто семеносный орган, а совсем недавно было показано, что это не семеносный орган, а пыльценосный, т.е. мужской.  Тот же в 1987 г. Мейен говорил, что флора Сибири изучена сейчас так, как европейская флора 100 лет назад.

Южное полушарие в период перми было покрыто скучной и однообразной растительностью, видимо из-за оледенения в тот период. Огромные пространства южных материков покрывали растения, листья которой относятся  к роду  глоссоптерис. Порода забита этим растением, но оно плохо изучено.

При переходе из периода в период мы не наблюдаем никакой резкой смены. Конец девона - начало карбона ничем не отличается, конец карбона - начало перми тоже мало чем отличается. Это деление на периоды очень условно и сделано для удобства.

Сейчас популярное мнение, что развитие представляет собой не дерево, а некую сеть.

Первых растений было 20-30 родов, видообразования происходят по принципу веера или дерева. В конце пермского периода происходит очень странное событие: так называемое великое вымирание, пермотриасовое. В начале триаса от всей роскоши, которая была до этого, мы не находим ничего.

Нина Яковлева, руководитель регионального центра чтения

 

 

 

Новости

Non-fiction - это, по сути, документальная проза. В буквальном переводе с английского переводится, как "невымысел". Это особый жанр в литературе, для которого характерна сюжетная линия, основанная исключительно на имевших место событиях. Вкрапления художественного вымысла допустимы редко, только в исключительных случаях. Как правило, такая документальная проза основана на сохранившихся документах и воспоминаниях очевидцев. Нередко могут использоваться воспоминания самого автора произведения. Еще одна важная деталь для книги жанра нон-фикшн - авторская субъективная точка зрения проявляется практически во всем. Начиная от отбора и структурирования материала, заканчивая оценкой событий.

Книжная ярмарка в московском Центральном доме художника на Крымском валу открывается в среду 28 ноября и продлится до воскресенья 2 декабря. Предлагаем обратить внимание на следующие новинки.

Алексей Иванов. «Пищеблок»


Новинка Иванова, чей выход удачно совпал по времени с выходом телесериала по мотивам его романа «Ненастье». На первый взгляд, предельно далекая от сурового реализма: речь здесь идет о банде вампиров, орудующей в приволжском пионерском лагере летом 1980 года. Но довольно быстро понимаешь, что нормальные с виду пионеры, а на самом деле не живые, не мертвые кровососы-«пиявцы», обращающие все хорошее вокруг себя — патриотизм, самоуправление, даже футбол — в бездушную мертвечину — прямолинейная до плаката аллегория позднего СССР. Но смущает не это, а такая же прямолинейность, при всей закрученности почти детективного сюжета, в описании человеческих чувств и мотиваций. Не тяпнул ли и рассказчика какой-то пиявец? Стоит разобраться самому. И вспомнить детские словечки того времени, у кого они были.

Виктор Пелевин. «Тайные виды на гору Фудзи»


Если у вас все никак не доходили руки купить «нового Пелевина», на ярмарке это вполне стоит сделать. Избрав на этот раз предметом своей метафизической сатиры воинствующий феминизм, Пелевин прошелся по нему изобретательно и беспощадно, не оставив камня на камне. И «накидав» попутно множество других увесистых камней: никто не уйдет незадетым.

Александр Снегирев. «Призрачная дорога»


Не достигший еще сорокалетия Александр Снегирев, колоритный брутальный красавец и предпоследний лауреат «Русского Букера», — редкий в нашей среде литератор, публичная фигура, одинаково органично вписанная и в ультраконсервативную «толстожурнальную» среду и в околокиношные окологламурные тусовки. Так же двойственна и его проза, в частности этот новейший роман. С одной стороны, он укоренен в современных виртуальных реалиях, выписываемых весьма сатирически, с другой — посвящен такой болезненной теме, как усыновление. Точнее, удочерение. Да и авторская интонация Снегирева весьма далека от сатиры и памфлета. Остается добавить, что дорога, упоминаемая в названии — это реальное подмосковное шоссе, по которому некогда шел Наполеон. И все в этой книге так — двоится между реальным и воображаемым, вспоминаемым, домысливаемым.

Андрей Волос. «Рассказы из пиалы»


Андрей Волос публикует книги давно, но редко, и они настолько разнообразны, что читателю никак не удается к этому автору приноровиться. То почти верещагинское пестро-ориентальное плотно о Душанбе периода распада СССР, то сугубо реалистический роман о московских риелторах, а то вообще экзотическая эпопея о таджикском поэте X века. Сборник рассказов (как явствует из названия — тоже не без ориентализма) дает возможность присмотреться к Андрею Волосу получше и открыть для себя этого современного русского писателя.

Эка Курниаван. «Красота — это горе»


Экзотическое имя и название прокрывают собой не менее экзотическую книгу: 500-страничную сагу индонезийского автора, в которой, грубо говоря, подход к описанию реальности, выработанный кудесниками латиноамериканского магического реализма, сливается с традициями индийского эпоса. 270-миллионная мусульманская Индонезия — пока что неизведанная земля на литературной карте; теперь на нее наводятся первые контуры, пусть и через английскую подложку.

Ольга Токарчук. «Бегуны»


Роман польской писательницы украинского происхождения — не о спортсменах, а о раскольниках, секте бегунов. Только действуют они, несут свою правду, не в XVIII веке, а в XXI- со всеми его возможностями и соблазнами. В 2018 году роман оказался удостоен «Международного Букера». После чего оперативно издан отдельной книгой на русском языке.

Дэвид Фостер Уоллес. «Бесконечная шутка»


1200-страничный роман-монстр, роман — священное чудовище, претендующий на звание «Улисса конца XX века», добрался до русского читателя через 22 года после написания и через 10 лет после самоубийства автора в возрасте 46 лет. Технически это постмодернистское произведение, в котором перекрещиваются судьбы двух героев — неуравновешенного теннисиста Гарольда, постепенно подсаживающего на наркотики, и Дональда, завязавшего преступника и наркомана, ныне — работника реабилитационной клиники. Но, как во всех такого рода книгах, важно здесь не «о чем», а как это написано. Написано, прямо скажем, сложно. Прежде чем покупать, обязательно полистайте, чтобы убедится, что это «ваше».

Колм Тойбин. «Дом имен»


Если ирландец начала XX века Джойс описывал гомеровского Улисса опосредованно, через своего современника Блума, то наш современник — ирландец Тойбин поступает прямо наоборот: описывает пробелы современности через пересказ античного мифа о мужеубийце Клитеменестре, казненной за то собственным сыном Орестом. Какое, казалось бы, отношение все эти древние ужасы имеют к современности? Тойбин показывает — увы, имеют, и самое прямое.

Клели Авит. Я все еще здесь


«Шесть недель, как я очнулась. Шесть недель, как никто этого не замечает». Такое начало не столько связывает автора, сколько освобождает его от условностей. Все думают, что находящаяся в коме альпинистка Эльза ничего не понимает и выкладывают ей — а заодно и читателям — всю подноготную. А она понимает даже больше, чем обычный человек. Такое отстранение по-европейски.

Энки Билал. «Никополь. Трилогия»


Толстой и очень взрослый — по насыщенности деталями, по густоте текстовой «набивки», и да, не в последнюю очередь, по эротизму некоторых разворотов — графический роман о приключениях в космополитичном Париже 2030-х годов, словно сошедшем со страниц «Теллурии» Сорокина, размороженного астронавта 1990-х, настоящий tour de force всех участников процесса — не только автора, но и переводчика, леттериста (отвечавшего за буковки), и, конечно, издателя, рискнувшего взяться за этот сложнейший проект. В общем, закрывающий вопрос о том, можно ли считать графические романы искусством. Да, конечно — не классическое, необычное, но искусство.

Региональный центр чтения, Васильева Арина

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер